Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям

Уполномоченный при Президенте Российской Федерации по правам ребенка,

АНО «Студио-Диалог», Детский фонд ООН ЮНИСЕФ

Круглый стол прошел 4 декабря с 10:00 до 13:00 часов в Зале коллегии Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. В нем приняли участие 57 человек.

Программа круглого стола:

9.30 – 10.30 - регистрация участников

10.30 – Открытие

§         Суворова Ольга Арсеньевна, директор АНО «Студио-Диалог», руководитель проекта «Адреса милосердия»

§          Белокрыльцева Анна Витальевна, главный редактор АНО «Студио-Диалог», член экспертного совета Фонда помощи детям, находящимся в трудной жизненной ситуации

10:40 «Ребенок в беде – не повод для сенсации. Обзор российского информационного пространства с точки зрения нарушения прав детей».

§         Головань Алексей Иванович, Уполномоченный при Президенте Российской Федерации по правам ребенка

11:00 «Россияне против жестокого обращения с детьми, но за телесные наказания. Результаты социологического опроса»

§         Гордеева Марина Владимировна, Председатель Правления Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации

11:15  «Как защитить права детей, не нарушая их?»  

§         Неверова Татьяна Анатольевна, Первый заместитель руководителя Департамента семейной и молодежной политики города Москвы

11:30 – ДИСКУССИЯ

             Работают ли в России механизмы защиты прав детей в СМИ? Как обеспечить информационную безопасность ребенка?

             Как международные этические принципы освещения проблем детей в СМИ адаптировать к российским условиям? 

             Не приведет ли широкая информационная кампания по предотвращению насилия по отношению к детям к увеличению числа сирот?

             Что можно считать нарушением прав ребенка в СМИ?  Какие у профессионального журналистского сообщества есть средства, чтобы обеспечить соблюдение журналистской этики?

§         Лихачева Нина Тихоновна, начальник управления телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

§         Пономарев Михаил Александрович, Директор Дирекции информационных программ телеканала ТВЦ

§         Кизяков Тимур Борисович,  автор и ведущий телепрограммы «Пока все дома»

§         Кизякова Елена Владимировна, ведущая рубрики «У вас будет ребенок» телепрограммы «Пока все дома»

§         Синилкина Елена Константиновна, начальник Управления семейных форм воспитания детей-сирот Департамента семейной и молодежной политики города Москвы

§         Петрановская Людмила Владимировна,  психолог, специалист в области семейного устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

§         Попов Армен Гагикович, генеральный директор АНО «Институт развития социальных коммуникаций» 

§         Чиркова Светлана Юрьевна,  Президент  «Детской национальной телеакадемии», руководитель проекта «День аиста» (ТВ Центр)

§         Харитонова Елена Марковна,  специалист по связям с общественностью Детского фонда ООН ЮНИСЕФ

§         Тополева-Солдунова Елена Андреевна,  Директор Агентства социальной информации, член Общественной палаты РФ

§          Андреева Марина Андреевна,  координатор программ по содействию семейному устройству Благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам»

§         Орлова Анна Владимировна, пресс-секретарь Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, главный редактор журнала «Мамонтенок»

§         Альтшулер Борис Львович, руководитель РОО «Право ребенка», член Общественной палаты РФ

§         Берникова Анна Николаевна, главный редактор журналов «Многодетная семья» и «Приемная семья»

§         Мурсалиева Галина Шальмиевна, обозреватель «Новой газеты»

§         Тульчинская Татьяна Владимировна, корреспондент агентства РЕГНУМ, Директор благотворительного фонда помощи детям-сиротам «Здесь и сейчас».

Рекомендации, участников круглого стола

«Ребенок в беде.

Этические принципы освещения проблем детей

в средствах массовой информации»

В российском информационном пространстве идет необъявленная война – война с детьми. В СМИ все чаще поднимается  тема жестокого обращения с несовершеннолетними. Однако журналисты в своих материалах, призванных защитить ребенка, сами грубо нарушают его права. Никто не думает о негативных последствиях  бесцеремонного вмешательства журналистов в семейную жизнь, о том, как бездоказательные обвинения родителей (усыновителей, опекунов и.т.д.) сказываются на психике ребенка и на его дальнейшей судьбе.

1. Все участники круглого стола признали необходимость соблюдения в СМИ прав детей и отметили, что у российских журналистов нет соответствующей подготовки и отсутствуют четкие  критерии: какую информацию о детях стоит обнародовать, а  какую нет. 
2. Необходимо ввести законодательные ограничения распространения информации, наносящей вред детям, и прописать механизм ответственности за их нарушения.
3. Общественным организациям, специалистам по работе с детьми, юристам следует подготовить конкретные рекомендации для журналистов о том, как им следует защищать права детей в информационном пространстве.
4. Журналистскому сообществу рекомендуется рассмотреть возможность принятия и распространения среди журналистов этических принципов подготовки материалов о детях.
5. Для подготовки молодых журналистов предлагается ввести информацию о правах детей в учебные курсы факультетов журналистики.
6. Из участников круглого стола и других заинтересованных лиц (лидеров общественных организаций, юристов, журналистов, специалистов по работе с детьми) сформировать рабочую группу (Комиссию) при Уполномоченном при Президенте РФ по правам ребенка.  Рабочая группа (Комиссия) подготовит рекомендации для журналистского сообщества, предложения по изменению законодательства и реализации других предложений, сделанных в ходе круглого стола и обеспечивающих защиту прав детей в медиа-пространстве.

По итогам круглого стола создается Рабочая группа (Комиссия) при Уполномоченном при Президенте РФ по правам ребенка. Рекомендации и предложение войти в рабочую группу разосланы по 120 адресам участникам круглого стола и потенциально заинтересованным лицам. Желающие войти в Рабочую группу будут направить свою контактную информацию по адресу admil@inbox.ru  до 25 декабря 2009 г.

Стенограмма круглого стола

«Ребенок в беде. Этические принципы освещения проблем детей в средствах массовой информации»

4 декабря 2009 г.

О. Суворова, директор АНО «Студио-Диалог»: Начинаем круглый стол «Ребенок в беде. Этические принципы освящения проблем детей в средствах массовой информации». Я благодарю всех, кто пришел, и благодарю, конечно, тех, кто принял участие в организации этого круглого стола, прежде всего Федеральное Агентство по печати и массовым коммуникациям, по поручению которого мы проводим этот круглый стол. Благодарю уполномоченного при президенте Российской Федерации по правам ребенка Алексей Ивановича Головань, благодаря которому этот круглый стол состоится, и детский фонд ООН ЮНИСЕФ. У Вас в раздаточных материалах есть брошюра, которую мы издали специально для этого круглого стола «Этические принципы подготовки журналистских материалов о детях». Когда мы организовывали этот круглый стол, мы поняли, насколько эта тема неоднозначна, насколько она важна. И я сужу об этом уже потому, какой состав участников сегодня на нашем круглом столе. К сожалению, многие журналисты, которых мы настоятельно приглашали, не пришли сегодня, и это очень жалко. Я думаю, наш круглый стол - это только начало очень большого разговора, и очень важного. Потому что мы знаем, что социальная журналистика должна быть острой. Но как сделать материал одновременно и острым, и соблюдать этические принципы, которые описаны в этой брошюре? Наверное, это очень сложно. Несколько лет назад я сама познакомилась с этими этическими принципами на сайте ЮНИСЕФ, и, честно говоря, я испытала потрясение, потому что поняла, что сама во многом эти принципы нарушаю. Потому что подчас мы, журналисты, думаем о рейтинге, о качестве материала, о творческом результате, но не прогнозируем долгосрочный результат. О том, как этот материал повлияет на конкретного ребенка, на его семью, на его окружение, и самое главное на проблему, которой этот материал посвящен.

Анна Белокрыльцева, главный редактор АНО «Студия Диалог»:  Мы работаем в социальной журналистике, и, как никто, наверное, понимаем, насколько важны здесь какие-то ориентиры. Потому что когда начинают говорить о необходимости соблюдения морально-нравственных норм, то эти представления у каждого свои, и поэтому мы нуждаемся в каких-то более четких ориентирах. Понятно, что таким ориентиром может быть Конвенция о правах ребенка, потому что изложенные в этой брошюре этические принципы основаны на положениях конвенции, и я хочу обратить внимание на эту брошюру. Здесь даны конкретные рекомендации журналистам. В каких случаях, например, следует  упоминать имя ребенка, а в каких ни в коем случае нельзя упоминать имя ребенка. Эти положения, разработанные международным фондом и адаптированные к нашим российским условиям, потому что они несколько отличаются. Я хочу прочитать последний абзац: «В случае возникновения сомнений относительно возможного риска для ребенка обнародования информации о нем говорите в материале не о конкретном ребенке, а о положении данной категории детей, сколь бы событийно значимой не казалась бы вам его история. Потому что вот ваша главная задача - не взорвать общество своим материалом, а сделать так, чтобы подготовленный вами информационная бомба не накрыла потом взрывной волной ребенка, которому выпало несчастье стать героем вашего материала». Вот как заканчивается эта брошюра. Я желаю всем нам плодотворной работы.

Алексей Иванович Головань, Уполномоченный по правам ребенка при президенте Российской Федерации: Безусловно, очень актуальна тема сегодняшней встречи. И я это видел еще, будучи Уполномоченным по правам ребенка в Москве, и вижу проблему с освещением ситуаций с отдельными детьми, либо с группами детей. К сожалению, порой от этих материалов, которые приходится видеть, слышать, читать, берет оторопь. Потому что совершенно очевидно, что налицо явное нарушение прав детей. И вообще непонятно, как журналисты, вот просто как люди, как родители, могут преподносить такие материалы. Сегодня мы сконцентрировались на теме освещения в СМИ положения детей, которые находятся в трудной жизненной ситуации, когда ребенок находится в беде. Это ситуации, когда дети подверглись какому-то насилию, физическому, психологическому, сексуальному. Когда ребенок, по сути дела, является жертвой насилия. Это дети, которые находятся в местах лишения свободы или дети, которые вступили в конфликт с законом, но еще не попали в места лишения свободы. Это те ребята, которые стали сиротами или остались  без попечения родителей, дети-инвалиды и т.д. И понятно, что роль СМИ в освещении проблем этих детей может быть как положительной, так и отрицательной. Журналист может и помочь этим детям, и нанести непоправимый вред. Может сформировать в обществе негативное мнение в отношении тех или иных детей. Вот, допустим, очень распространенное мнение, с которым я сталкиваюсь, общаясь с обычными людьми, которые не занимаются профессионально вопросами детей. Ведь бытует мнение, что выпускники детских домов – это обязательно преступники, это обязательно проститутки и т.д. Я спрашиваю: «Откуда у Вас такое мнение?». Говорят: «Ну, как же? Это по телевизору показывают! Вот, говорят, кем они становятся и т.д.». Даже близкие мне люди, с которыми я вместе учился, с которыми постоянно общаюсь, и то говорят:  как ты там с ними работаешь? Это же такие-сякие… Безусловно, одна из проблем, которая последнее время очень много занимает информационного пространства, - ситуации, связанные с детьми, которые становятся предметом дележа родителей, расторгающих брак. То, как освещаются эти процессы, судебные или досудебные, то, какая информация дается про, безусловно, является колоссальным вредом, который уже сейчас причиняется детям, и который будет сопровождать этих детей, возможно, всю оставшуюся жизнь. Потому что эта информация размещается в электронных СМИ, в Интернете, ее можно копировать на диски, и какие-то слова ребенка или его родителей, она будет его всю жизнь преследовать. Эта тема, которую мы сегодня обсуждаем, требует серьезной дискуссии и осмысления, прежде всего представителями самих средств массовой информации. И я думаю, что здесь надо просто ориентироваться на принципы, позиции, которые должны сформироваться в профессиональной среде. Но, безусловно, прежде всего, мы должны ориентироваться на положение Конвенции о правах ребенка, на ее фундаментальной позиции, связанной с тем, что невозможна никакая дискриминация в отношении детей ни по их социальному статусу, ни по их состоянию здоровья и т.д. Безусловно, одним из важных принципов является принцип статьи третьей Конвенции, который говорит, что во всех действиях в отношении детей, кем бы они ни предпринимались, должен соблюдаться принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка. И поэтому, когда мы освещаем ту или иную ситуацию, связанную с детьми, мы должны оценивать, в интересах ли это ребенка или не в интересах ребенка. То есть думать, как сказанное слово, или написанное слово, материал в СМИ потом отразится на судьбе ребенка. И иногда, допустим, меня приглашают на какие-то ток-шоу, и говорят: Алексей Иванович, у нас будет разбираться такая горящая ситуация, мы с вами поможем вот этому ребенку, или этой семье. Я говорю: «А зачем? Мы можем это сделать, не вынося всего этого негатива, порой просто патологических ситуаций на всеобщее обозрение. Пожалуйста, эта семья или законный представитель ребенка может прийти ко мне, и мы это можем решить в спокойном режиме. И не будем привлекать к некоторым сторонам жизни людей или семьи всеобщее внимание».

Но представителям СМИ это не нужно. И я понимаю, что им на самом деле нужно не решить проблему этой семьи и этого ребенка, а нужно просто заполнить эфирное пространство, и отработать свой хлеб. Есть такой простой принцип: «Не навреди!», как у медиков, так и в вашем сообществе профессиональном должен действовать этот принцип в отношении детей. Чтобы вреда не было. И мы должны понимать, что для журналистов ребенок не должен быть объектом. Ребенок является самостоятельным субъектом права. И когда мы о нем говорим, мы должны понимать, что имеем дело с человеком, который обладает не только теми правами, как взрослые люди, но и еще особыми правами. Ребенок не может подать иск на СМИ, и не всегда могут сделать это его  родители. У ребенка есть особые права, которые требуют уважения и признания. Перед тем, как сюда ехать, я посмотрел кодекс профессиональной этики журналистов РФ, в 1994 году он был принят, и там слова «дети», «ребенок» вообще не присутствуют. Хотя в ряде государств, насколько я знаю, в кодексе этики журналиста присутствуют определенные ограничения. Например, у наших соседей в Литве написано в кодексе этики журналистов, что журналисты, когда готовят материалы, обязаны заботиться о благополучии детей, чтобы распространяемая ими информация не причиняла детям горя и не порождала страх. Задаваемые детям вопросы должны тщательно продуматься и соответствовать их возрасту. Достаточно важная вещь. Мы можем маленького ребенка спрашивать о вещах, о которых он не может еще судить. Недопустимо вынуждать детей говорить о взаимоотношениях родителей, образе жизни семьи, семейных конфликтах. Журналист не может разглашать информацию о частной жизни семьи, ребенка без согласия обоих его законных представителей. У нас же запросто могут распространять информацию только потому, что этого хочется либо маме, либо папе. Я думаю, почему бы не внести эти позиции в кодекс российских журналистов. Я думаю, что при подготовке материалов о детях, которые оказались в беде, надо просто ориентироваться на себя. Представить, что если вы пишите про своего собственного ребенка, или снимаете материал, который касается вашего ребенка. Показали бы вы его в таком контексте, осветили бы вы эту ситуацию так, или все-таки нашли какие-то другие слова, какую-то другую картинку и т.д. И я думаю, очень важна в этой проблеме попытка самоограничения СМИ. Не надо гнаться за рейтингами, за какими-то жареными, притягательными для большой аудитории ситуациями, а все-таки надо  заниматься самоограничением. И понимать, что дети - это не та тема, которая позволяет зарабатывать авторитет либо себе, либо своему изданию.

Марина Владимировна Гордеева, председатель правления Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации: Уважаемые коллеги, цель нашего фонда - всячески способствовать укреплению семьи и сокращению сиротства детского. И мы в рамках своей деятельности предусмотрели специальную программу, которую назвали «Ответственное родительство». Но для того, чтобы ее реализовать, заказали исследование институту социологии РАН по вопросам ответственного родительства. Скоро материалы этого исследования будут опубликованы. И мы их разместим и на сайте нашего фонда. В исследовании можно увидеть, как современные родители определяют для себя, что есть ответственное родительство, как рассматривают свою миссию, как выстраивают взаимоотношения с детьми, и в том числе как относятся к физическим наказаниям в отношении детей. И что, собственно говоря, мы увидели из этого исследования. Большинство респондентов, а выборка была вполне репрезентативной, указывали, что сами воспитывались в семьях, где применялось физическое насилие - 46%, то есть почти половина, сказало, что к ним применяли физические меры наказания. Здесь отмечалось, что в более благополучных семьях применение физических мер наказания встречалось реже, чем в малообеспеченных семьях (почти 55% родителей применяли меры физического наказания). Сегодня ситуация изменилась. В 52% случаев современные родители прибегают к физическому наказанию детей. При этом уровень образования стал больше влиять на методы воспитания. Родители, которые имеют более высокий образовательный статус, более терпимы, толерантны, применяют иные методы воспитания к детям, чем родители менее образованные. Но обращает на себя внимание то, что доля женщин, применяющих физическое наказание, стала выше, чем доля мужчин. Социологи указывают на то, что распады семей приводят к тому, собственно, привычная мужская роль стала переходить к женщинам, и они уже выступают в роли родителя, который использует и физические наказания в случае непослушания, и более жестко настаивает на выполнении каких-то норм, используя  и  физическую силу.

Для чего, собственно говоря, это исследование было нужно? Понятно, что физические наказания – это своего рода культурная норма определенная. И разговаривать на эту тему надо с позиций диалога. Собственно, как выстраиваются семейные отношения, что есть семейное счастье? Как власть родителя, которая, безусловно, присутствует в семье, должна быть выражена. И являются ли физические, грубые меры воздействия столь уж эффективными в воспитательных целях? Почему собственно это обращает на себя внимание? Потому что мы становимся свидетелями увеличения случаев крайней жестокости в отношении детей. Последние факты истязания детей, они же проистекают не с пустого места. Надо все-таки какую-то планку в обществе держать, и культурного поведения, и ответственности, и отношения к детям, которые являются зависимыми от взрослого мира. И потом приходят во взрослый мир, и продолжают те или иные приемы и привычки, которые они получили в детском возрасте. Нам представляется, что уровень разговора на эту тему не должен ограничиваться только резкими выплесками негодования по поводу фактов крайнего проявления жестокости, а общество должно быть более чувствительно, что ли, к вопросам воспитания.

Ольга Суворова:  Вы сказали, что нужно менять стереотипы, сложившиеся в обществе по поводу в том числе и физических наказаний? Скажите, как вы видите роль журналистов в этом? И что сейчас, по вашему мнению, происходит в СМИ?

Марина Гордеева: Понятно, что все мы меняем эти стереотипы. Вообще разговоры о положении детей – это огромный общественный перелом. О правах детей ведь стали рассуждать всего лишь последние 100 лет. Ну не было такой темы общественной в таком выраженном плане, как сейчас это происходит! Поэтому любые действия, так или иначе, меняют эти стереотипы. А к журналистскому сообществу я обращаюсь с тем, чтобы публикации не ограничивались только информационными сообщениями о крайних мерах возмутительного поведения. Чтобы они более глубоко разбирали ситуацию, более уважительно относились к семье, к ее проблемам, трудностям, обстоятельствам. Не надо выступать менторами в этой ситуации, а надо видеть в семье, в родителях  партнеров, партнеров равных.

Татьяна Анатольевна Неверова, первый заместитель Департамента семейной и молодежной политики г. Москвы: Департамент семейной и молодежной политики города Москвы одним из основных направлений своей деятельности считает защиту прав детей, формирование семейных ценностей и профилактику социального сиротства. Для того чтобы изменить положение детей в Москве, Правительством Москвы были приняты три основополагающих документа: стратегия Правительства Москвы по реализации государственной политики в интересах детей «Московские дети» на период 2008 – 2017 гг., комплекс мер по преодолению социального сиротства на 2009 – 2011 гг. и концепция городской межведомственной программы «Дети улиц» на 2010 – 2011 гг. Нас очень волнуют публичные родительские споры, в которых оказываются заложниками дети. Могу даже привести статистику, сколько за год таких споров было рассмотрено в Московском городском суде. В 2008 г. в Москве было рассмотрено 2027 дел по спорам, связанным с воспитанием детей, из них связаны с определением местожительства детей – 765, с определением порядка общения с детьми – 932, и с устранением препятствий в общении с детьми – 230.  Это очень непростая ситуация, когда родители находятся в конфликте, и заложником чаще всего является ребенок. Известно, что по семейному кодексу с 10 лет учитывается мнение ребенка о том, с кем он будет жить, и в суде он может выступать. Но мы на слушаниях в Генеральной Прокуратуре предложили повысить возраст, когда ребенок уже становится частично дееспособным и может, скажем так, более взвешенно оценить свое отношение к родителям, до 14 лет. Здесь прежде всего нужно думать о судьбе ребенка, о том, как впоследствии отразится вся та информация, зачастую очень негативная, об одном или о другом родителе, на судьбе этого ребенка. Также очень нас волнуют судебные разбирательства в части защиты жилищных прав детей. Очень часто родителей лишают родительских прав, и родители не несут фактически никакой ответственности за то, что ребенка передают в государственное учреждение. Квартира остается родителю, он продолжает вести антиобщественный образ жизни. Поэтому наш Департамент совместно с Департаментом жилищной политики разрабатывает Регламент, по которому при лишении родителей родительских прав будет рассматриваться и иск о выселении таких нерадивых родителей, в какие-то помещения типа общежития. Это позволит, во-первых, решить проблему жилья для детей-сирот, во-вторых, наказать нерадивых родителей. Что касается отношения к журналистам, то наш Департамент строит свою политику на отношениях партнерских с прессой и тележурналистами. Мы сотрудничаем с  такими каналами как «Столица», «Доверие», ТВЦ, НТВ, ОРТ, взаимодействуем с газетами «Тверская 13», «Московская правда», с окружной прессой, с районной прессой, с кабельным телевидением.

Количество и качество материалов в московских СМИ о детях-сиротах, о беспризорности, о мероприятиях, проводимых Департаментом, несомненно, увеличилось, но не всегда освещается профессионально эта тема. Зачастую путают термины, касающиеся семейного устройства.  Допустим, пишут про приемную семью, имея в виду, что это все дети, которые попали на все формы усыновления, в том числе и дети, усыновленные отчимами и мачехами. Часто приходится даже давать опровержения каких-то публикаций, когда искажается и информация, искажаются цифры. Поэтому мне хотелось бы призвать всех журналистов руководствоваться теми этическими принципами, которые разработаны ЮНИСЕФ, и стараться не навредить ребенку. Мне хотелось бы еще рассказать об опыте Департамента. Если раньше у нас в Региональном банке анкеты на детей были формата А4 с маленькой фотографией, то сейчас мы делаем видеопаспорта и видеопортреты детей. Изготовлено 217 видеопортретов, мы их стараемся транслировать по телевидению. Благодаря программе «Пока все дома» у нас 90% детей, показанных по телевидению, нашли семью. А это дети не самые простые - как правило, старше 8 лет, с какими-то заболеваниями. Эти видеопаспорта очень помогают потенциальным замещающим родителям. Посмотрев такой видеопаспорт, они сразу получают представление и об интересах, и об успеваемости ребенка, о его друзьях, о его состоянии здоровья, т.е. без контакта непосредственного с ребенком они уже получают о нем информацию. Конечно же, не без средств массовой информации нам удалось сократить численность Регионального банка данных о детях за два года почти на 700 человек, что позволило закрыть в Москве семь сиротских учреждений - три учреждения Департамента образования, они реорганизованы в дошкольные образовательные учреждения, и четыре дома ребенка. Три дома ребенка в подчинении Департамента здравоохранения закрыты на капитальный ремонт, и один дом ребенка нашего Департамента также закрыт на капитальный ремонт, в нем мы собираемся открыть после ремонта кризисный Центр «Маленькая мама» для несовершеннолетних мам с детьми для временного проживания.

Мне хотелось бы поблагодарить представителей прессы, тех, кто с нами активно сотрудничает, за то, что они дают информацию и о формах семейного устройства, и о том, как оформить документы, как стать родителем, как получить заключение и т.д. Во многом благодаря вот такому тесному сотрудничеству со средствами массовой информации нам удалось увеличить в этом году количество детей, устроенных на семейные формы (по итогам третьего квартала - на 12% по сравнению с прошлым годом). Завершая свое выступление, мне хотелось бы все-таки призвать журналистов к тому, чтобы реально освещать события, происходящие и в нашем Департаменте, и вообще с детьми, находящимися и в учреждениях для детей-сирот, показывать все так, как оно есть в реальной жизни. В заключение мне хотелось бы процитировать А.И. Голованя, потому что лучше не скажешь: главный принцип, которым должны руководствоваться журналисты – это «не навреди».

Ольга Суворова: Мы начинаем дискуссию, я позволю себе еще раз напомнить вопросы: что можно считать нарушением прав ребенка в средствах массовой информации? Какие у профессионального журналистского сообщества есть средства, чтобы обеспечить соблюдение журналистской этики? Не приведет ли широкая информационная кампания по предотвращению насилия по отношению к детям к увеличению числа сирот? Я хочу, чтобы начала дискуссию психолог, специалист по семейному устройству Людмила Петрановская.

Людмила Петрановская, семейный психолог, специалист по семейному устройству детей: Тема очень непростая, прежде всего потому, что она с одной стороны – нервная.  Когда мы говорим о детях, которым плохо, которые страдают, невозможно, в общем-то, оставаться совершенно хладнокровным и разумно-спокойным. Во-вторых - наше общество действительно к ней не готово, эта тема достаточно новая, а когда поднимается новая тема, всегда происходят такие перехлесты, протуберанцы, с которыми не знаешь, что делать. Мы с коллегами много лет твердили о том, что у нас эта тема совсем не звучит, что у нас ребенок никак не защищен, а сейчас, когда его начали бурно защищать, иногда уже хочется, чтобы было, как было. Потому что то, как это подается в СМИ, как это воспринимается обществом, я бы охарактеризовала это сочетанием таких двух факторов: очень мало ответственности и очень много агрессии. Я уже не говорю о таких крайних вариантах, как некоторые ток-шоу всем известные, которым только одно определение подходит, извините: шоу дрессированных шакалов.  Когда там показывают крупным планом синий трупик ребенка и всем залом азартно, с блеском в глазах, рассматривают его на предмет, где там какой синяк и откуда он возник. Это просто – без комментариев. Я не понимаю, почему такое вообще разрешается, и почему нет прокуратуры, которая за это отвечает в ситуации, когда у ребенка нет никого, кто бы за него заступился. То же самое происходит с обществом. Когда были эти все случаи громкие, те же Агеевы и т.д., я внимательно наблюдала по Интернету, как реагирует на это социум. Опять то же самое сочетание большой агрессии и очень низкой ответственности. Я специально задавала на всех этих форумах, где все брызгали слюной: растерзать, четвертовать, убийцы, изуверы! – один простой вопрос, скажите, пожалуйста, вы в своей жизни сколько раз звонили в квартиру, где кричит ребенок?  Прежде, чем говорить – четвертовать. Все были в этой ситуации, когда за стеной кричит ребенок, может там ничего страшного, может там ему коленку йодом мажут, может он спать не хочет ложиться. Ну вы позвоните, спросите, это же не так сложно, для этого не нужно ничего особенного. В подавляющем большинстве случаев этого достаточно для того, чтобы предотвратить насилие, для того, чтобы остановить его в самом начале. Но это слишком сложно, слишком неприятно, гораздо проще в Интернете писать – заклеймить, четвертовать! Или – позвонить куда надо. Вот это, мне кажется, самая большая проблема.

И что касается прессы. И что касается публики. Если мы хотим не просто устроить большой скандал и собрать рейтинги, а хотим действительно решать проблему, надо смотреть на ситуацию системно.  У нас долго все возмущаются, что люди взяли приемного ребенка и физически наказали его за воровство. Но при этом ни в статье, ни в репортаже не задается вопрос: почему этих людей ни разу не предупредили, что приемный ребенок с вероятностью 90%  будет воровать. Кто должен был это сделать? Почему для них это таким шоком оказалось, что ребенок, которого взяли из абсолютно асоциальной семьи, у них стащил деньги, которые лежали в открытом доступе. Есть действительно патологические случаи, когда родители - изуверы. Но в 99% случаев никто из родителей не хочет своему ребенку ничего плохого, и если люди бьют детей, то они делают это от бессилия, от отчаяния, оттого, что сами сорвались. И возникает вопрос: когда мы выявляем такой случай, какие у нас есть средства, чтобы этим людям помочь. Я так понимаю, что – никаких! Единственное, что мы можем – это карать. Прийти, поставить руки в боки, сказать – так! Что-то вы неправильными методами ребенка воспитываете. И все. На этом заканчивается. У нас инфраструктуры помощи семьям нет. А люди приходят в растерянности и спрашивают: а что делать?! Мы перепробовали все, мы не знаем, как быть. Мы не хотим бить, но вот срываемся. И до тех пор, пока этой системы помощи не существует, раскручивать вот этот маховик карания немножко, мне кажется, опрометчиво. Потому что ничем, кроме новых форм жестокого обращения, на которые не обращали пока внимания, это не заканчивается. Я хочу об этих формах еще сказать. Есть такие неочевидные формы жестокого обращения, которые не похожи на физическое наказание. Но это является для ребенка настоящим уродующим личность  жестоким обращением.

Вот сейчас развивается совершенно жуткая ситуация с семьей, у которой в апреле забрали по обвинению в жестоком обращении ребенка, только что удочеренного, и только в конце сентября отдали. Два раза в суде дело рассыпалось,  опека подала на кассацию. Ребенок в тяжелейшем  состоянии психологическом, наконец, был возвращен родителям. Прошло буквально несколько недель, кассация удовлетворена, сейчас опять обрывают телефоны родителям – верните ребенка в приют. Если это произойдет, ребенка не восстановит потом никто. Извините, по сравнению с этим 225 физических наказаний – ничего по сравнению с тем, что с ней делают! Это 5-летняя девочка, которая только обрела  дом, семью – это семья Лапиных. Известная достаточно история. Это жестокое обращение со стороны государственных органов, никак иначе это назвать нельзя. Любое вообще изъятие ребенка, необоснованное прерывание привязанностей – это не что иное, как жестокое обращение.

Есть ситуации, когда этого не избежать, когда есть прямая угроза жизни и здоровью ребенка, когда выбор: либо он вообще будет покалечен, либо будет порвана его привязанность. Но сейчас, к сожалению, мы сталкиваемся с другим. Коллеги рассказывали, в одном из регионов они обратились в администрацию местную с предложением провести для ваших специалистов тренинг по выявлению риска жестокого обращения с ребенком. На что им говорят – зачем тренинг? Вы нам списочек дайте, чего выявить – мы выявим. Понимаете, что происходит? Чиновник знает, что он должен выявить. Он не пойдет в тот дом, где реально за ребенком носится с топором  какой-нибудь мужик в белой горячке. Можно самому топором по башке получить. Гораздо проще пойти к тем же Лапиным, рассмотреть там под микроскопом синяки, и вот и выявили. 

На самом деле мы сейчас имеем дело с очень серьезным вызовом. Я понимаю, что когда очень долго палка была перегнута в одну сторону и фактически не было защиты прав детей, она затем  всегда перегибается в другую сторону. Очень важно, чтобы сейчас, в пылу этой защиты не наломать дров и не накалечить еще больше детей.

Кроме того, я хочу на очень важный момент обратить ваше внимание. Когда мы говорим, что забрать ребенка из семьи, спасти его от этих социально опасных родителей, надо отдавать себе отчет, куда мы его помещаем. Есть иллюзия, что мы помещаем его в безопасное место. Но наши детские учреждения – это небезопасное место для ребенка, более чем небезопасное. Я постоянно консультирую людей, у которых дети находятся в периоде адаптации, т.е. недавно взяты из учреждения. Что они рассказывают! Ребенка насилуют чуть ли не каждый день подростки в интернате 8-го вида. Трехлетний ребенок, когда мама попросила его уложить спать куклу, начал бить ее по с отмашкой, крыть трехэтажным матом. Вот куда мы помещаем детей, спасая их от жестокого обращения, потенциального, часто до суда и следствия еще. Та же Лапина девочка - тубинфицированная вернулась из приюта. Был здоровый ребенок. Ее «спасли» от жестокого обращения. Надо отдавать себе отчет в том, что происходит.

Стоит вопрос: как можно защитить детей? Какие можно меры принять, чтобы журналистов ограничить? Я не знаю, какие меры мы примем, чтобы журналистов ограничить. В тех же учреждениях ничего никогда не узнаешь, туда не попадешь, все права у руководителя учреждения, у этих детей не возьмешь у них интервью, не сфотографируешь – все защищено в этом смысле. Мне кажется, это очень больная проблема, потому что социум никак не может контролировать и защищать там детей. А семьи все равно оказываются более беззащитны. Много эмоций, честно говоря, по этому поводу, потому что каждую неделю практически ко мне приходят письма из разных мест, где происходят подобные ситуации. Что с этим делать, пока, честно говоря, не знаю.

Борис Альтшуллер,  РОО «Право ребенка»: Вопрос об ответственности журналистов – ключевой. Если нет ответственности, всегда найдутся разные люди в среде, то на плаву будут те, кто нарушает, зато с выгодой для себя. Я хочу высказать благодарность СМИ, журналистам, меня вниманием не обделяют, лично меня и «Право ребенка», и то, что печатается, как правило, очень точно. Кроме того, многие журналисты, с которыми я общаюсь, они не просто дают информацию, иной раз они ведут дело, они интересуются этим. Но есть, конечно, и вопросы по поводу СМИ. Вот вопрос, который вы ставите: механизмы защиты прав детей в СМИ. Вот Алексей Иванович привел принцип западного кодекса, я тоже приведу два примера западных. В Австрии некая комиссия по нравственности в производстве видеопродукции запретила к продаже диск, где на обложке была изображена рок-группа, которая собралась вокруг обнаженной женщины лежащей, и руководитель занес нож над ней. Это может плохо повлиять на молодежь, на подростков. Значит, есть какая-то комиссия, которая имела право это запретить. Или вот наш «Дом 2», кажется, так называется передача, которую все ругают. В Соединенных Штатах Америки один кабельный канал показал 15 минут из этой передачи. Канал по суду был закрыт за безнравственность. То есть работает механизм, не надо изобретать велосипед. Посмотрите как без политики, без всякой цензуры, но работает, и это необходимо. Теперь насчет вопроса – приведет ли широкая информационная компания по предотвращению насилия к увеличению числа сирот. Вы знаете, она уже привела к страшным последствиям. Ну, об этом написала обзорную статью «Новая газета». Есть заказ на выявление таких случаев в приемных именно семьях, опекунских, и возвращение детей в учреждение. Воронова Галина Михайловна из города Белгорода, приемная семья, мы с ней встречались. Аналогично, отобрали детей 4-5 лет, маленькие дети. И вот отобрали, потому что синяки. Таких родителей к нам приходит немало.  То есть родители не считаются, работает командно-административная система. И пока у нас карательная командно-административная система в отношении семьи. То есть одни управленцы. Это понимаете, как районный отдел народного образования на территории, где нет ни школы, ни детского сада. Одни управленцы. Вот у нас так работает опека. Пока это так, пока не будет, как сказала Людмила, инфраструктуры помощи профессиональной, ничего не изменится. Еще следует обязательно патронат узаконить как форму профессиональной работы. И обязательно органы опеки в обязательном порядке должны быть обеспечены профессиональными сопутствующими организациями. В обязательном порядке федеральным законом. Вот, например, дело Глеба Агеева. Я абсолютно не сужу о конкретном деле. Я не в праве, я не изучал все, но я говорю о том факте, который знает вся страна. А факт состоит в том, что в первый же день, как мальчика привезли в московскую больницу, телевидение пришло, показало это личико, и показало на всю страну. Это уголовное преступление. Причем совершенное неоднократно. Здесь должна была быть команда очень высокого уровня, называют государственно-правовое управление администрации президента Российской Федерации, оттуда пришла команда. Я это не утверждаю, но я считаю своим долгом это произнести, потому что это никто не говорит. Ситуация очень серьезная. 120 тысяч новых сирот в год, 115 тысяч в прошлом году, это национальная катастрофа. Никто на западе не понимает нашей системы. Везде есть информационные базы данных, они есть везде. Но нигде нет такого бреда, чтобы люди, сидящие на информации, уполномочены были давать направление на усыновление. То есть получается, усыновитель зависит от этой узкой группы лиц. И это называется детский магазин. Так, собственно, на западе наша система усыновления называют. И поставки идут. Бесперебойно. Очень серьезная ситуация, мы должны сломать эту систему командно-административную, чтобы профессионалы были допущены к семье. И роль СМИ я думаю, здесь тоже будет большая.

Роман Лобашов, ведущий программы «День аиста», аспирант МГУ: Тема моего исследования - как раз социальная журналистика, журналистика социального действия на телевидении, и я этим занимаюсь. И я просто хочу несколько обозначить тенденций, несколько спорных моментов. Дело в том, что журналист телевизионный, который освещает сегодня социальные проблемы, оказывается между двух огней. Между рейтингом, с одной стороны, или чаще мы называем показатель доли, и с другой стороны, это социальная ответственность, это этические нормы. И, как правило, критерием успешных проектов является у нас драматизация информации, скандальность, зрелищность, наличие медийных лиц. Изучено и доказано, что все эти проекты, которые отвечают данным параметрам, являются рейтинговыми. И имеют высокий показатель доли. Что у нас требует социальный проект? Телевизионный социальный проект, который, например, освещает, как наша программа «День аиста», тему детей сирот или людей, которые усыновляют этих детей. Такие проекты требуют абсолютно других параметров. То есть это пролонгированное внимание к проблеме, это соблюдение этических норм, это совершенно другая динамика картинки, это совершенно другой подход к герою. Другой подход к тональности информации. Значит ли это, что социальные телевизионные проекты, специализированные, они просто не могут существовать в условиях коммерческого телевидения, потому что они заведомо будут давать низкую долю, низкий рейтинг. И поэтому многие социальные проекты существуют при поддержке государственной. Но последнее время, и об этом сейчас мы все больше говорим на журфаке МГУ, появилась такая очень пока плохо изученная тенденция. Появились проекты социальные телевизионные, которые не отвечают параметрам зрелищного телевидения. С одной стороны, изменяется потребность аудитории, то есть аудитория устала от этого зрелищного, скандального телевидения. Аудитория хочет телевидения реального, телевидения живого, телевидения, которое освещает социальные проблемы. У нас в России это происходит на энтузиазме больше журналистском, на интуиции журналистской, но находится новый формат такого проекта. Новый формат, который с одной стороны будет иметь хорошие доли и рейтинги, и будет существовать в условиях коммерческого телевидения, а с другой стороны будет отвечать всем этическим требованиям. Действительно, это будет такое доброе телевидение. Мы делаем такие прогнозы, что через лет 5 добро восторжествует, и появится не просто один-два таких социальных проекта, а появится целое направление в журналистике. Журналистика социального действия, журналистика, которая нацелена не просто на освещение социальных проблем, она нацелена на результат, на действие. И в данном смысле под социальным действием понимается как изменение отношения аудитории к этой проблеме, так и реальное социальное действие, когда реальный телезритель помогает реальному герою программы. Я обозначу инструменты, которые формируют новый формат современного, успешного, доброго, телевизионного, социального проекта. Это соблюдение этических норм, подача информации в социальном ракурсе и версификации проблемы на телеэкране, ситуативный анализ проблемы с выходом на практические рекомендации, и, в конечном счете, выработка алгоритма решения проблемы. То есть в итоге зритель должен получать информацию не только о проблеме, но и о путях решения этой проблемы, обязательно. И вот в данном случае, вот именно эта информация является позитивной. То есть это не значит, что у нас веселая, добрая, положительная музыка играет, позитивная картинка и т.д. Позитив в информации социальной сегодня – это обязательно выход на решение проблемы. То есть это не знак вопроса и не тупик. Это обязательно выход на решение проблемы. Согласованность позиций и общественная экспертиза. Механизм обратной связи. Возвращение к темам и отслеживание истории героев. Это не разовый продукт, обращаться к теме нельзя разово, тем более к теме, где освещаются проблемы детей-сирот. Ты взялся за это - неси ответственность. И верный эмоциональный посыл зрителям, уход от негатива, выход на позитив. Так я вижу будущее социального телевидения. И мы надеемся, что через несколько лет все-таки это получится.

Михаил Александрович Понамарев, директор дирекции информационных программ телеканала ТВ Центр:  Здесь очень много всего звучало. Закрыть, запретить, предусмотреть и т.д. Выработайте нам рекомендации, дайте нам рекомендации. Новости не могут не рассказывать о событиях. Мы должны рассказывать о событиях. Если это новости позиционированы как социально ориентированные, в частности, канал ТВ Центр. Никакого рейтинга у наших новостей нет, потому что мы только о социальных проблемах и рассказываем. И дети, и взрослые, и проблемы безработицы и т.д. Мы в теме работаем, мы ее достаточно методично отрабатываем, потому что нам это интересно, а не потому что нам кто-то приказал. С другой стороны, как можно решать какие-то проблемы, не показывая их «живьем»? Есть знаменитая история о том, как кто-то бросил курить, когда оказался в морге и увидел легкие курильщика. И он в этот день бросил курить. Я считаю, что никакого другого пути докричаться, достучаться, поднять народную волну просто не существует. Понятно, что мы наступаем где-то на интересы ребенка. Но, тогда придумайте, как ребенка оградить. Потому что в истории с Глебом Агеевым, например, мы нашли способ, мы закрыли лицо, но так, чтобы можно было понять все равно, о чем идет речь. Потому что никакие разговоры о том, что кто-то кого-то побил никогда не воздействуют, не дают ответной реакции зрителя. Упоминаемые здесь  телешоу, понятно, что ребенок просто на всю оставшуюся жизнь уже там засвечен. Об этом сейчас, по-моему, нет смысла никакого говорить, это просто шоу-бизнес, где нет ни детей, ни здравого смысла, ни живых, ни мертвых – это просто деньги, деньги, деньги. Они не пахнут. Если говорить о каких-то серьезных вещах, то нам действительно ни конвенция ООН, ни хартия этики журналистов не указ. Все это некие аморфные документы, которые не имеют никакого прямого законодательного отношения к деятельности, например, журналистов в России. Для нас существует только один закон, закон о СМИ. Все! Другое дело, что в Соединенных Штатах, например, и закона о СМИ нет. У них там есть поправка к первой конституции, собственно, и дальше работают внутренние принципы каждого конкретного журналиста, и каждой конкретной телерадиокомпании, газеты и т.д. Мы точно никогда не добьемся никакими комиссиями, запретами того, чтобы помочь детям. Запретами не поможешь никогда и никому. Поэтому действительно выработать рекомендации, что-то объяснить, не на законодательном уровне, на человеческом уровне, на простом понятном языке. Я еще хочу сказать о новостийных журналистах, это очень сложная профессия, отдельная. Сегодня побитый ребенок, завтра запуск космонавта у этого же корреспондента, послезавтра он на дефиле в Париже, а после послезавтра, он на Невском экспрессе. Эти люди не способны сосредоточиться на чем-то и сделать это делом своей жизни, ведь дело его жизни оказаться на месте событий и вам донести его. Но когда есть какие-то простые, понятные рекомендации, как себя вести в этой ситуации конкретной с детьми, это было бы понятно. Тем более что сейчас много новых журналистов молодых приходят, взрослые все уходят. Очень скоро у нас будет сотня каналов. И там будут очень востребованы молодые, но понимающие ребята. Вот молодых у нас много, талантливых много, понимающих мало. Вот если мы сумеем как-то до молодых, юных журналистов достучаться и что-то  такое им рассказать, объяснить, показать. Но только не запрещать! На любой запрет вы получите противовес такой, что мало не покажется. Давайте, помогайте, пишите.

Алексей Головань: Я смотрю на присутствующих, и у меня такое ощущение, как от лекций о вреде курения или алкоголя, которые проводятся среди некурящих и непьющих. Я смотрю, что все сообщество, которое здесь находится - это те, кто как раз очень социально ответственно относится к своей профессиональной работе. А те, кому, может быть, стоило здесь поприсутствовать, они, к сожалению, не пришли.

Елена Тополева, Агентство социальной информации:  Я хотела бы попытаться ответить на вопрос Алексея Ивановича. Как добиться того, чтобы те журналисты и те средства массовой информации, о которых сегодня в основном и речь идет,  услышали голоса наши и каким-то образом руководствовались этическими нормами, когда они делают сюжеты, истории о детях. На мой взгляд, надо делить два уровня воздействия: один уровень – законодательный, и другой уровень, о котором сегодня пока мало говорили, я хочу прежде всего о нем сказать - это уровень саморегулирования. Почему в США и во многих других западных странах нет закона о СМИ, нет закона даже о рекламе. И при этом через 15 минут после того, как там показали «Дом-2», вообще канал закрывают. Есть какие-то такие крайние вещи. Они должны  быть прописаны в законодательстве, если до сих пор их в законодательстве нет, значит, субъекты законодательной инициативы должны как-то этим озаботиться и постараться включить их и добиться, чтобы была законодательная ответственность СМИ за демонстрацию вещей, которые противоречат всем этическим нормам.  Но есть вещи более тонкие, более сложные, которые невозможно законодательно отрегулировать. Тем не менее специалистам, экспертам, родителям, людям здравомыслящим видно, что лучше бы не было этого сюжета, лучше бы этого ребенка не показывали на ТВ. Он сирота, возьмите его скорей - воздействуем на эмоции. Кто-то поддался этим эмоциям моментально, не будучи готовым к этому, взял ребенка. Вот это хорошо? Можно так или нельзя? Как тут воздействовать? Мне кажется, что тут механизмы могут быть только  за счет саморегулирования.  Здесь прекрасная аудитория на сегодняшнем мероприятии - есть журналисты, есть некоммерческие организации, есть представители государственных органов, здесь нет одной очень важной категории – профессиональных ассоциаций журналистов, Медиа-союз, Союз журналистов. Опять если взять западный опыт, там же у каждого СМИ есть этический кодекс свой, есть этические кодексы по каким-то узким специальным темам, как изображать можно детей, как нельзя – по каждой теме есть определенные документы. За нас, за журналистов, никто это не сделает. Это журналисты сами должны сделать внутри своей среды. Да, это отдельная работа, но это нужно делать, и  чем больше у нас таких механизмов саморегулирования, тем более зрелые мы как общество, как гражданское общество. Потому что именно на Западе эти механизмы саморегулирования очень хорошо работают. И нам к этому надо идти. Это – единственный путь, мне кажется.

Татьяна Тульчинская, Благотворительный фонд помощи детям-сиротам «Здесь и сейчас»: Я человек, который стоит посередине, потому что я, с одной стороны, пишущий журналист, а с другой стороны, полевой работник. Я согласна с тем, что какие-то крайние вещи должны регулироваться законодательно. Но я вот что хочу подчеркнуть: так или иначе, даже если мы не будем говорить сейчас о крайних вещах, мы говорим о том, что существует два разных взгляда на одну и ту же проблему, взгляд людей, которые непосредственно работают с детьми,  и взгляд представителей СМИ. Моя, например, точка зрения состоит в том, что многие из этих противоречий не являются разрешимыми в принципе. Внутри них нам придется существовать всегда. И речь не идет о том, чтобы сейчас разделить журналистов на тех, которые хорошо пишут о детях, и с ними работать, и на тех, которые плохо пишут о детях, и их вычеркнуть из списка живущих. Так не получится, ни при каких обстоятельствах. И саморегулирование тоже хорошо, но пока что оно тоже не очень работает. Поэтому мне кажется, что очень важен был бы какой-то адекватный ответ со стороны профессиональной среды журналистам. Потому что я вот очень часто сталкиваюсь с ситуациями, когда мне раздаются, например, телефонные звонки, вот особенно кампания НТВ это очень любит.  Вы нам дайте, пожалуйста, сюжет, мы готовим кошмарную историю, не могли бы вы нам посоветовать каких-нибудь детей? Я говорю – нет! Вот по тем, тем, тем причинам, которые хорошо написаны в этой книжке, я этого делать не буду. А через несколько дней я вижу этот сюжет, который мне был проанонсирован, там все равно сюжеты есть и я понимаю, что кто-то из моих коллег, в отличие от меня, не сказал «нет», а сказал «да». И вот когда возникает вопрос, как именно взаимодействовать со всем этим запросом. Их надо просто «загнать» в такую ситуацию, когда ответ будет одинаков, и журналист не получит этих жареных фактов, то, может быть как-то постепенно и подходы тоже будут меняться. Это очень важно. Мы должны, конечно, и за собой тоже как-то в этом смысле следить и реагировать соответствующим образом на поступающий запрос. Потому что противоречий очень много и внутри профессионального сообщества. Потому что кто-то от отчаяния говорит -  ничего нельзя сделать, ну давайте сделаем скандальный материал, может хотя бы это сработает. И если будет благоприятный законодательный климат – с одной стороны, и некоторое саморегулирование внутри профессионального сообщества – с другой стороны, и саморегулирование внутри СМИ – с третьей стороны, может быть тогда ситуация изменится. Главное, что ни в коем случае ни одна из вовлеченных сторон не должна снимать с себя тему ответственности, тогда, может быть, до какой-то степени эти позиции могут сблизиться, хотя, я повторяю, я придерживаюсь точки зрения, что сблизить их абсолютно невозможно в принципе.

Борис Альтшулер:  У меня совершенно конкретное предложение: есть третий закон Ньютона. Барон Мюнхаузен врал, когда говорил, что он сам себя за волосы вытащил из болота. Внутреннее саморегулирование, если нет никаких внешних ограничителей, дисциплинирующих, - абсурд. Всегда найдутся те, кто будут пренебрегать. Поэтому я все-таки вношу конкретное предложение: сформировать рабочую группу, которая изучила бы западный опыт и дала конкретные рекомендации журналистам.  Ожидать, что Алексей Иванович все сделает, нельзя – ему надо помогать, поэтому я предлагаю  создать рабочую группу и попробовать западный опыт  как-то адаптировать.

Нина Тихоновна Лихачева, начальник Управления радиовещания средств массовых коммуникаций Федерального Агентства по печати и массовым коммуникациям:  Когда мы думали над темой круглого стола, мы сидели и размышляли, что это должно быть?  Поняли, что это должно быть детство. Должна сказать, что лично меня к этой идее подтолкнуло решение Президента назначить Уполномоченного по правам ребенка в лице Алексея Ивановича. Его приход – это знаковый такой посыл того, что надо что-то делать всем вместе. Вчера одна наша коллега с телеканала позвонила организаторам и сказала: «Да вы что? это вообще пасквиль на журналистов, я сейчас доложу своему руководству, мы вообще будем протестовать». Я сказала: с этого мы и начнем круглый стол. Потом после круглого стола мы эту тему обсудим. Но я хотела бы сказать вот о чем: беда ребенка – это только одна грань его жизни. Детство имеет столько граней, которые на нашем ТВ представлены очень однобоко: или «Спокойной ночи малыши», или «Ребенок в беде», или «У вас будет ребенок». Поэтому я думаю, что это только начало разговора, мы должны выработать все вместе какие-то решения: что мы должны делать. Вот эта брошюра должна быть у каждого, кто хоть как-то прикасается к ребенку. Я очень жалею, что здесь нет ни одного представителя ни одного учебного заведения. Вот этому должны учить журналистов с первого курса, то есть  нам нужна система мер. Я просто прошу, чтобы сформулировали рекомендации для Союза журналистов и Медиа Союза, для нас.

Я думаю, что мы этот разговор должны продолжить. В какой форме? В каком направлении? И это тоже мы хотели бы получить рекомендации участников этого Круглого стола, потому что год заканчивается, но тема только начинается. Я никого не защищаю, но если бы не было этого ужаса, показанного по этим семьям, и Агеевых, и других семей, возможно, не было бы и такого внимания к этой теме. Наше Агентство очень активно учим журналистов работе в кризисных ситуациях. Курсы, тренинги с противогазами, с оружием в руках, в бронежилетах - этому надо учить, но никто не учит, как работать с детьми, как работать с инвалидами, как о них писать, что можно говорить, что нельзя. Я думаю, что это тоже вопрос, и у государства для этого есть ресурсы, которые тоже нужно использовать. Мы ждем, что общество будет высказывать свою потребность, в том числе неправительственные организации, и другие институты гражданского общества. Мы должны все работать вместе.

Вот я хочу вам зачитать два письма, я даже не буду комментировать. Первое письмо 10.09.2009 г.: «Дмитрий Анатольевич! Я хочу пожаловаться на канал СТС, передачу «Самый умный» В мае 2008 года я победила в суперфинале этой игры, став самым умным школьником России и Украины в 2008 году. Так объявила ведущая Т. Канделаки. И за победу должна была получить ноутбук, поездку в Англию и право безвозмездного получения образования в Академии Плеханова. Но моя попытка получить эти призы вылилась в издевательство надо мной. Полгода я ждала ноутбука, который оказался в три раза дешевле, чем давали другим победителям игры, и никуда негодным. Мне сказали, что поездка в Англию – просто слова для увеличения престижа передачи. А чтобы поступить в Академию – школу я закончу в 2010 году – по данному мне сертификату, мне нужно пройти по конкурсу и сдать дополнительный экзамен, хотя раньше было сказано, что мне просто нужно принести сертификат и документы об окончании школы. История продолжается второй год. В июле 2009 г. нам позвонили с СТС и сказали, что я могу получить ноутбук, но с выплатой налога 35%, что составит около 7 тысяч рублей, и должны дать расписки, что мы не имеем претензий к программе. Тогда как все победители получали призы сразу же в день игры, и, естественно без всякого налога и расписок. Про поездку в Англию уже не говорится. Очень жду помощи от Вас». Письмо второе, 11.11.2009. «Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич! Пишу Вам второе письмо. Мое первое письмо, написанное в сентябре 2009 г., из вашей Администрации отправили в Минкомсвязи, оттуда – в Роспечать. Далее – на телеканал СТС. После письма Вам линейный продюсер Комисарова Ольга позвонила и сказала: Вы написали Президенту, пусть он Вас в Англию и отправляет. Уже полтора года длится эта история, сейчас руководство СТС просто тянет время, зная, что я в 11 классе, мне надо готовиться к экзаменам. Дмитрий Анатольевич! Извините за беспокойство. С уважением. Даша Тарасова».  Вот – другая сторона, что делают с детьми. Теперь у нас Т. Канделаки – член Общественной палаты, будет думать о детях с другой позиции. Зачем я эти письма прочитала? Я хотела бы сказать, что ни один закон, какой бы он не был, как бы не учитывал он общую ситуацию, если общество не будет реагировать, ничего не сможет сделать в нашей стране. Вот тут говорили - Америка, Англия, Голландия. Но там любой гражданин, если он увидит, что телеканал показывает ребенка и проблему ребенка не так, он идет в суд. Приведите мне такие примеры у нас. Все возмущаются, но кто пошел в суд? Закон РФ «О средствах массовой информации» говорит о соблюдении принципов толерантности и.т.д. Н за их нарушение никто не наказан. Этого нет! И другой закон нам никто не придумает. Когда начали писать о «Доме-2», его не закрыли, а перенесли на более позднее время, и рейтинги этой программы подскочили в 2 раза. Вот какое у нас общество. Я о чем хочу сказать? Мы должны работать все вместе. Не бывает в хорошей стране плохого ТВ. Как отвечать за плохое радио или плохих журналистов? Непрофессионалы есть везде, к сожалению теперь. Он плохо работает – мы все вместе должны сделать так, чтобы он больше нигде не появился, его больше никто не взял, ни в какую программу, ни в какую газету, ни на какое радио. Но как это сделать? Это не лишение права на профессию, но общество должно сформулировать свои правила для журналистского сообщества. Я думаю, в следующий раз мы должны пригласить Союз журналистов, Медиа-союз, редакторов газет, чисто журналистское сообщество, чтобы обсудить эту проблему.

Но думаю, то, что мы собрались сегодня и начали обсуждать эту проблему, это хороший сигнал. Я думаю, просто надо работать. Я считаю, что мы сдвинули эту проблему с какой-то точки, на которой она стояла.

Галина Мурсалиева, «Новая газета»: У нас действительно сегодня состоялся очень интересный разговор, многое из того, что я хотела сказать, уже сказано, но я хочу добавить по поводу ограничений. Я полагаю, что нас никакие ограничения по сути дела не спасут, а есть уже существующий закон. Ну, смотрите, в ситуации с Глебом Агеевым. В этой ситуации ведь по сути дела были уже нарушены существующие законы: закон о неразглашении тайны усыновления, закон о невмешательстве в личную жизнь семьи. Очень много законов, которые, по сути, желтая пресса уже нарушила. Но больше всего не дает покоя другая мысль. Вот есть желтая пресса, и есть пресса. Желтая пресса – она создала образ таких вот классических злодеев в лице родителей Агеевых. А мы не знаем - суд еще не состоялся - виновны эти люди или нет. Господин Головань, мне очень интересно было бы вашу позицию услышать по этому поводу. Нет ли у Вас такого ощущения, что чиновники и политики достаточно высокого ранга пошли в этой ситуации на поводу у желтой прессы?

Алексей Головань: Ситуация с Агеевыми действительно парадоксальна, потому что, с одной стороны, действительно, было массированное вторжение, в какой-то степени недопустимое вторжение в жизнь семьи. Но при этом пресса смогла стать на защиту ребенка, потому что те должностные лица, которые должны были защитить этого ребенка, они не выполняли своих обязанностей. И я потом сталкивался с этим районом, Видновским, еще раз, и еще раз, и увидел там полную неспособность и милиции, и органов опеки защищать интересы детей. И поэтому, как ни парадоксально, но именно журналисты вытянули эту ситуацию, а может быть, чрезвычайно ее раскрутив, защитила интересы детей.

Галина Мурсалиева:  Там речь шла об угрозе жизни этого ребенка?

Алексей Головань: Конечно. Я еще второй момент хотел отметить. Когда мы говорим о каких-то ситуациях, очень важно послушать другую сторону, а мы не всегда это делаем. Я вот по поводу вашей статьи, где вы пишите про одного человека, который взял ребенка под опеку. Вы же не послушали другую сторону. Я считаю, что этому человеку вообще нельзя было давать ребенка. Передача ребенка этому человеку – оно было колоссальной ошибкой, потому что этот человек имел судимость. И еще – ряд других обстоятельств, которые я не могу в этой аудитории назвать.

Галина Мурсалиева:  С моей точки зрения происходит что? В данном случае - сформирован образ. Этот образ очень тяжело расформировать. У нас действительно слово печатное делает так, что люди убеждаются в том, что это - вот так. Не работает презумпция невиновности у усыновителя на сегодняшний день, и у опекунов.

Штоколова Елена, Первый канал, программа «Время»:  На самом деле вы зря сейчас не дали продолжить дискуссию, потому что на этих примерах мы должны понимать, как мы должны были себя вести. С той же семьей Лапиных, про того же Глеба Агеева. Когда мы в программе «Время» начали показывать эту историю, мы первоначально закрывали его лицо. Но потом, когда уже на других каналах все это прекратили делать, то нам тоже было это глупо, и мы тоже начали показывать лицо. В данном случае, как мы должны были себя вести?

Анна Белокрыльцева: Давайте попросим Алексея Ивановича ответить: как следует поступать, скажем, телевизионным журналистам в случае, когда будет еще раз ситуация, когда будет выявлено жестокое обращение с ребенком.

Алексей Головань:  Здесь все было сказано, что нашли способ - просто закрыли лицо. Я считаю, что это совершенно нормальный вариант, закрыть лицо и не называть фамилию. Так же, как не называют фамилии детей, которые подозреваются в совершении преступления или стали жертвами преступления. Значит, то же самое вот здесь. Надо было идти именно по этому пути. Помните, была пресс-конференция в сентябре, когда ребенка делила известная семья. Я считаю, что самым правильным было бы со стороны средств массовой информации встать и уйти, когда ребенок зашел. Я считаю, что все западные журналисты так бы и поступили. Потому что теперь то, что сказал этот ребенок на пресс-конференции о матери, теперь ему будут вспоминать до тех пор, пока он будет на этой земле находиться. Друзья, недруги и все остальные. Как он сказал, когда он сказал, что я не хочу жить с мамой, теперь это будет повторяться постоянно. Так же, как было на днях, по другому похожему делу очень известных людей, одно информационное агентство, уважаемое мной, ссылаясь на пресс-секретаря папы, передало, что дети не хотят видеть маму и они сказали ей это по телефону. Теперь этим детям будут повторять до тех пор, пока они находятся на этой земле. То есть по сути дела дети отказываются от родителя, предают его. Чем это выльется потом, об этом говорит мальчик, которому 10 лет, может быть, он потом, никто не знает. Но нельзя об этом говорить, названы фамилия, имена. Я считаю, что нужно давать эту информацию и думать, что если бы это касалось моих собственных детей? Вот дали бы мы в таком виде эту информацию, или как-то перефразировали. Всегда можно же по-разному эту информацию преподнести.

Тимур Кизяков, ведущий программы «Пока все дома»: С одной стороны очень хорошо быть окруженным единомышленниками, с другой стороны, трудно выступать среди людей, которые так же думают. Всегда хочется, возмутившись, кому-то адресовать это возмущение. В данном случае, мы, наверное, должны рассматривать три стороны, это дети, это семьи, куда они устраиваются, и обязательно третья сила - сотрудники органов опеки и детских учреждений, где эти дети находятся. Любой перекос со стороны средств массовой информации ударит по всем. Любой. Потому что, если посмотреть, как развивалась информированность общества, то сначала мы представляли себе детей из детских домов по фильму «Республика ШКИД» - все лысые, курят, воруют, ругаются и озлоблены. Потом, когда общество узнало чуть больше, все перекинулись на зловещих сотрудников органов опеки и детских домов. А мы видели  людей, которые отработали по 30, 40 лет в этих учреждениях, эта воспитательница или нянечка с простиранными руками, к которым липнут эти дети, они от этих рук единственное добро получают в жизни. А она стесняется сказать, где она работает, потому что ее преподносят, как монстра и маньяка – это тоже перекос. Сейчас перекос в сторону плохих приемных родителей. Если привести статистику, сколько несчастных случаев от укусов пчел, то все будут панически бояться пчел. Это вот средства массовой информации. Но при этом взывать издалека и призывать к тому, чтобы что-то не писали, что-то не высказывали, мне кажется бессмысленно. Нужно было с ними вместе в школе учиться, и читать вместе с ними правильные книги. Если уж они этого не читали, то это бесполезно сейчас говорить, что-то прописывать. Вот эти правила нравственности, кем-то и не читанные, в душе уже имеются. И кто-то эти ограничения соблюдал, даже не читая и не зная, что они написаны. Это как раз идет изнутри, это нельзя заставить. Потому что нравственные нормы нельзя прописать. Можно прописать, и, наверное, нужно прописать, что нельзя упоминать имена, то есть какие-то конкретные, технические требования. Но прописать нравственные нормы очень трудно. Если конструктивно подходить, то, наверное, нужно, и это уже делается, иметь какой-то авторитетный первоисточник этой информации. Чтобы сверялись по нему, а не по искаженными представлениям. Сейчас уже общими усилиями меняется общественное мнение, сейчас уже перестали воспринимать детей из детского дома как изначально порочных, генетически дефективных и т.д. То есть уже снят этот стереотип. Многое меняется. И как раз сила собравшихся в том, что мы есть та сила единомыслия, которой мы можем что-то противопоставить. Заставить и запретить невозможно. И разговоры о том, что существуют рейтинги, существует борьба за зрительское внимание, тоже естественны. И, конечно, никакого журналиста не оправдывает то, что он имеет эту профессию. И совершенно правильны слова, они изначально как ориентир: во благо это ребенку или нет. Вот это есть внутренняя цензура, кстати, в слове цензура ничего плохого нет. Пока есть нецензурные слова, есть цензура. У нас там, где цензура заканчивается, там цензура и начинается. Так что разговор важный, но услышат ли его те, кому он адресован - скорей всего нет. Либо если услышат, им будет это безразлично. И, может быть, нам надо больше делать, чем говорить. И обращаться к ним, показывая, как надо, и показывая обществу наше мнение, нашу точку зрения, и не только на уровне обращений.

Анна Орлова, главный редактор журнала «Мамонтенок»:  Я целиком согласна с Тимуром, согласна с Романом, и хотела бы просто добавить, какой выход я вижу из сложившейся ситуации. Действительно, мы все признаем, что сломать ситуацию трудно. Бороться с ней тяжело. И, на мой взгляд, один из выходов - транслировать положительный опыт устройства детей в семьи. То есть создавать какие-то новые программы на телевидении, на радио. Новые журналы. Побольше акцент ставить на том, что есть положительный опыт, есть семьи, которые обладают уникальным опытом.

Анна Берникова, главный редактор информационно-методического журналов для специалистов по детству «Приемная семья» и «Многодетная семья», руководитель центра реабилитационного и коррекционного образования Федерального института развития образования: Я хотела остановиться на четвертом блоке дискуссии, какие у профессионального журналистского сообщества есть средства, чтобы обеспечить соблюдение журналистской этики. Я думаю, что в течение круглого стола мы уже получили ответы на этот вопрос. Я выделила три основных блока – это специализация журналистов, это профессионализм и повышение профессиональной компетентности и ответственность. Что касается специализации, еще в 2002 г., в союзе журналистов был круглый стол, на котором была создана гильдия журналистов по проблемам детства. Наверное, с 2002 г. мало что изменилось, мы не знаем, существует сейчас эта гильдия или нет, но, мне кажется, никогда не поздно это поднять заново и сформулировать некую позицию журналистского сообщества. Потому что для журналистов, которые пишут по проблемам детства, очень важно чувствовать принадлежность к определенной теме и чувствовать своих единомышленников и чувствовать поддержку. Что касается профессионализма, я считаю, что обучение журналистов в учебных заведениях, рост профессионального дополнительного образования журналистов – это является задачей, в том числе учебных и научно-исследовательских институтов. Мы в Федеральном институте развития образования на следующий год планируем курсы повышения квалификации журналистов, дополнительную информацию можно увидеть на сайте fero.ru. Есть награды журналистские. Все это в наших силах. Собравшиеся за этим круглым столом, мы можем объединиться в сообщество и в соответствии с этическими принципами журналиста, сформировать некую миссию. И соответственно уже позиционировать себя членами данного сообщества. Вот это и есть мое предложение.

Елена Харитонова, специалист по связям с общественностью детского фонда ООН ЮНИСЕФ: Вы знаете, что меня сейчас зацепило в этой дискуссии? Мы с одной стороны говорим о вреде стереотипов. Стереотипы мешают объективной оценке ситуации. А с другой стороны, мне кажется, в процессе круглого стола сформировалось какое-то такое разделение - плохие журналисты, хорошие журналисты. Те, кто там, правильно работают, и те, кто неправильно работают. Вот я смею надеяться, что все-таки большинство людей действуют из каких-то благих побуждений. Вот то, с чего Ольга начинала этот круглый стол: прочитав эти принципы этические, она сама задумалась о том, правильно или неправильно освещались проблемы детей. Надо различать - что такое действовать из благих намерений, и что такое действовать, исходя из наилучших интересов ребенка. И вот, я хотела в этом отношении обратить ваше внимание на самый первый принцип этический в отношении детей - права и интересы каждого конкретного ребенка важнее, чем достижение каких-либо благих целей. Если есть сомнения, никакие благие цели не стоят того, чтобы нарушить права ребенка, чтобы причинить вред - даже ради благих целей. Ведь очень много могут сделать средства массовой информации и должны. У людей очень часто нет просто информации, куда можно обратиться с определенной проблемой. Где есть психологи, которые могут там помочь семье выбраться из трудной ситуации. Сейчас очень много говорили о случаях усыновления, а мы, детский фонд «Юнисеф», задаем вопрос: А как эти дети оказываются в детских домах? Как сделать так, чтобы они там вообще не оказывались там? Можно ли помочь сохранить эти семьи? Те же мамы, которые отказываются от ребенка в родильном доме? Может быть, помочь ей преодолеть послеродовую депрессию? Оказать социальную помощь, рассказать, где и как она может получить социальные пособия и т.д. Я надеюсь, что эта книжка, которую мы совместно напечатали, поможет, но понятно, что еще очень, очень много можно и нужно сделать, чтобы предотвратить кризисную ситуацию, предотвратить момент, когда ребенок уже оказался в беде.

Священник Александр Лаврухин, директор православной общеобразовательной школы Дмитриевской:  В нашей школе из 154 учащихся 102 – дети из многодетных семей, и 32 детей – это дети из детских домов. Проблема, с которой очень часто сталкивается ребенок, попавший в тяжелую жизненную ситуацию, которую ему необходимо преодолеть, чтобы дальше в жизни состояться – это внутреннее прощение своих родителей. Без этого ребенку очень трудно дальше жить. И освещение проблем ребенка в средствах массовой информации, конечно, необходимо, потому что очень часто это единственный способ ситуацию изменить. Но помнить о том, что ребенку дальше придется жить, и ему нужно будет каким-то образом простить внутри своих родителей, иначе этот внутренний конфликт не будет в его душе преодолен. Вот об этом важно помнить. Если говорить о том, что можно сделать реально для того, чтобы изменить отношение средств массовой информации и общества в целом, то, конечно, наверное, в первую очередь необходимо делать то, о чем Нина Тихоновна говорила. Необходимо в образовательных учреждениях высшего профессионального образования, которые готовят журналистов, с первого курса готовить будущих журналистов к пониманию тех проблем, которые перед ними стоят. Очень важный вопрос - формирование положительного образа многодетных семей, положительного образа патронатных семей. К сожалению, до сих пор очень часто приходится встречаться с отношением к многодетной семье как к чему-то маргинальному. Среди родителей кандидаты наук, люди, имеющие высокий социальный статус, но реакция людей на то, что заходит мать с пятью детьми, бывает такой, что человеку просто хочется под землю провалиться. И как раз средства массовой информации могут это изменить. Конечно, труднее писать о чем-то положительном, и здесь нужно искать те средства массовой информации, у которых есть такой опыт, чтобы тиражировать этот опыт другим средствам массовой информации. Я мог бы назвать издательский дом «Нескучный сад» и сайт милосердие.ру, которые как раз своей целью ставят создание положительного образа и многодетной семьи, и патронатной семьи, и решение социальных проблем через призму положительного опыта.

Татьяна Арчукова, благотворительный фонд Волонтеры в помощь детям-сиротам: Я б еще хотела сказать о том, что важный ресурс защиты прав детей, вообще защиты детей в трудной жизненной ситуации - эта та аудитория, к которой СМИ обращаются, наше гражданское общество, люди, которые могут стать волонтерами, могут стать участниками каких-то действий в помощь детям. И очень важно, какую информацию они получают, потому что эта информация может повышать их готовность к этой деятельности, прояснять цели, задачи, а может наоборот приводить к негативным явлениям. Мы в прошлом году проводили Интернет-конференцию «Родительство в зеркале СМИ», которая была заявлена именно как междисциплинарная для психологов и журналистов, чтобы журналисты имели возможность посмотреть на точку зрения специалистов, экспертов, чтобы познакомились друг с другом эти две аудитории.

Алексей Головань: Уважаемые коллеги, мне кажется, сегодня у нас был очень хороший разговор, и очень важно, что у нас не было каких-то докладов скучных, а был обмен мнениями и мы, по-моему, все друг друга понимали, потому что действительно здесь собрались представители именно тех средств массовой информации, которые всегда достаточно позитивны и с пониманием пишут о детских проблемах. И действительно все предложения, которые здесь были сделаны, они полезны. И мне кажется, нужно спокойно, методично их выполнять. Давайте создадим такую рабочую группу, которая будет шаг за шагом эти предложения, идеи, которые здесь сегодня были наработаны, будет реализовывать. И мне кажется, от того, как присутствующие здесь будут писать, освещать проблемы детей, безусловно, будет влиять и на другие средства массовой информации, которые здесь не присутствуют, потому что всегда можно будет сравнивать. Вот ведь и в жизни много всяких гадостей, но не все же мы обычно любим в них наступать, мы обходим, и другие начинают обходить. И поэтому ваша работа сподвигнет и другие СМИ, других журналистов, уходить от чернухи, уходить от непрофессионализма в этой области. Безусловно, здесь потребуется, наверное, какие-то все-таки законодательные предложения. Давайте их разработаем, будем отстаивать. И одно дело, когда их отстаивают политики, или депутаты, а другое дело, когда их поддерживают сами представители средств массовой информации, это очень важно. И мне кажется, имеет смысл, наверное, через какое-то время вновь собраться и обсудить, чего мы достигли, куда мы идем, изменилась ли ситуация. Я думаю, что какие-то предложения, которые сегодня были высказаны, имеет смысл обязательно включить в национальный план действий в интересах детей, который сейчас с нашим участием под нашей эгидой начинает разрабатываться. Это будет политический документ, который будет утвержден указом президента. И это тоже будет посыл для сообщества, куда двигаться в этом направлении и, что делать. Мне было очень интересно, я с удовольствием буду работать.

Ольга Суворова: Я благодарю Алексея Ивановича, благодарю всех участников круглого стола, всех участников дискуссии. Спасибо!