Я знаю один выход из ситуации. Знаю, как сделать работу журналиста по-настоящему творческой. Знаю тему, которая сделает вас свободным от всяких сомнений в нужности и важности своего занятия. Это – благотворительность и – шире – социальная журналистика. Знаю это по себе. У меня все началось с задания редактора написать материал об окружной организации инвалидов (я тогда работала в газете). Другие корреспонденты рвения не проявили. Один ясно сказал, что в присутствии инвалидов чувствует себя неловко (было известно, что председатель организации – инвалид на коляске). Я ничего такого не чувствовала, и потому пошла. Встречу с Сергеем Алексеевичем Лупиловым я не забуду. Когда я через три часа вышла на улицу, меня даже покачивало – от эмоций, от обилия новой для меня информации.  Главное чувство: почему же об этом никто не знает? Ведь инвалидами являются примерно 10% населения, но об их интересах, потребностях, желаниях «большое общество» не знает – потому что  журналисты об этом практически не рассказывают. Как трудно инвалидам пробиваться в жизни, как трудно получить нормальное образование, найти хорошую работу. Как трудно им жить каждый день – с самого момента пробуждения, ведь коляска не проходит в дверь туалета и ванной. Как трудно найти подходящую для колясочника одежду и как она быстро изнашивается. Как трудно, а чаще всего невозможно зайти в магазин, аптеку, посетить парикмахерскую, почту, сесть на автобус или в метро – словом, совершить тысячи ежедневных действий, над которыми обычный человек даже не задумывается. На улице сплошь и рядом высокие бордюры. А некоторые сердобольные граждане еще норовят мелочь сунуть: «На тебе, милок, на хлебушек»...  Итогом нашей беседы стал переворот моего сознания и большая полосная статья, которая называлась «С нашей коровой хуже было - выжила». Было такое присловье у Сергея Алексеевича (светлая ему память!), которое описывало его жизнь, и, конечно, отражало его чувство юмора. Так состоялось мое крещение в «социальной журналистике». И с этого момента «социалка» стала для меня главной темой. 

Еще один аргумент в пользу этой тематики лежит вне профессиональной сферы. Скорее это связано с психологией и ценностными установками. Конечно, работа в этой теме требует определенных человеческих качеств. Потому что вам придется посещать интернаты для инвалидов, дома ребенка, хосписы, онкологические отделения больниц, разговаривать с врачами, с родителями тяжело больных детей, с инвалидами, у которых могут быть проблемы с речью, находить общий язык с неслышащими, пытаться «разговорить» сирот, налаживать контакты с бездомными и беспризорниками. Это по-человечески тяжело, поэтому социальная журналистика – для людей зрелых. Дело тут даже не в возрасте. Просто человек из благополучной семьи может ни разу в своей жизни не встретиться с инвалидом, сиротой, смертельно больным ребенком, стариком из дома престарелых. И такая встреча для некоторых может стать потрясением. Например, как-то я записывала интервью со студентками, которые сами организовали и провели благотворительную акцию для детей из детского дома. Это была первая в их жизни встреча с сиротами. Акция прошла успешно, и я-то думала, что девочки с энтузиазмом начнут рассказывать, что они теперь будут постоянно приезжать в этот детский дом, навещать знакомых уже ребят. Оказалось – все наоборот. Они были в смятении: поняли, что не готовы к такому общению, что это большая ответственность, к тому же они все равно не смогут решить главную проблему этих детей – отсутствие семьи. 

Да, это стезя не для всех. Но если ты ее выбрал, она может стать неиссякаемым источником личного оптимизма. Даже совестно как-то в этом признаваться... Когда выходишь из онкоцентра, где дети лежат под капельницей и борются за жизнь, а их матери – ухаживают за ними, моют стены в стерильных боксах, и при этом лица у них такие, как будто они все время молятся, собственное мироощущение кардинально меняется. Или когда, усталый и замученный, прибегаешь на интервью, а тебя поят чаем, расспрашивают, даже анекдоты рассказывают. А  инервьюируемый между тем - инвалид первой группы с детства, на коляске передвигается, и проблем со здоровьем  множество. И он – остроумный, деятельный, обаятельный, с массой планов и идей - тебе сочувствует и расшевелить тебя пытается. Тут глаза и открываются: Господи, что я-то расстраиваюсь? Мне-то за что Бога гневить? Иди и радуйся, как у тебя все хорошо в жизни сложилось.